Кто теряет язык, теряет и право: политика языка в средневековой и раннемодерной Иберии

Одним из наиболее ярких явлений в истории средневековой и раннемодерной Иберии является лингвистическая трансформация: от преимущественно романоязычного сообщества к практически монолингвальному арабоязычному большинству в территориях, находившихся под исламским правлением, и затем вновь к почти исключительно романоязычному обществу после изгнания морисков в 1609 году. Эта языковая динамика связана с политическими и социальными преобразованиями: во-первых, с исламским завоеванием и многовековым правлением мусульман над большей частью Пиренейского полуострова; во-вторых, с воинственным ответом христианских королевств Севера, который привёл к поражению и исчезновению последнего мусульманского королевства Гранады в 1492 году и к изгнанию в 1609 году последних мусульман (морисков), многие из которых всё ещё говорили по-арабски. Ассоциация арабского с исламом и романских языков с христианством была широко распространена среди христиан и мусульман, но вели к различным языковым политикам и установкам в Иберии под мусульманским и под христианским правлением. В этой статье проводится сравнительное исследование языковых установок и политик по отношению к языку религиозного «другого» или «врага» в двух конкретных периодах: во-первых, в аль-Андалусе с XI века, когда арабский был доминирующим языком и религиозное разнообразие находилось на грани исчезновения под строгим правлением династии Альмохадов; во-вторых, в Испании XVI века, когда кастильский романс стандартизировался и становился доминирующим языком страны, а единственные следы религиозного разнообразия, то есть сообщество морисков, жестоко репрессировались и находились накануне изгнания. В обоих случаях угнетённое религиозное меньшинство отождествлялось с мощной внешней угрозой: в первом случае с северными христианами, во втором — с внешним исламом (Османская империя и Северная Африка). Эти меньшинства представляли внутреннего религиозного врага в рамках конфронтации между исламом и христианством на Пиренейском полуострове. Сравнение выстроено вокруг двух основных вопросов: во-первых, степень знания языка религиозного другого/врага и, в частности, осознание и интерпретация двух существовавших диглоссий — классического арабского/андалусского арабского для мусульман и романского/латинского для христиан; во-вторых, языковая политика (явная или скрытая) и языковые установки по отношению к языку религиозного другого, как это отражено в современной литературе.