Бронетанковая война: опыт Великобритании, Франции и Германии

Танки появились в больших количествах лишь в конце Великой войны. Их первый успех пришёлся на битву при Камбре осенью 1917 года. Они также сыграли важную роль в успехе австралийских войск при Амьене в начале августа 1918 года — в сражении, которое Людендорф охарактеризовал как «самый мрачный день для германской армии за всю войну». Каковы бы ни были их перспективы, результаты применения этих неуклюжих машин в Первой мировой войне были неоднозначными. Медленная и трудная в управлении, бронированная боевая машина 1917–1918 годов обеспечивала экипажу минимальный обзор, максимальный дискомфорт и в целом отличалась механической ненадёжностью. Это было оружие, предназначенное для одной простой задачи: пересечь зону поражения между линиями окопов и прорваться в оборону противника. К моменту окончания войны в ноябре 1918 года ни разработчики, ни операторы не вышли за пределы этой роли. Правда, Дж. Ф. К. Фуллер, работавший тогда в Военном министерстве, разработал амбициозный план — план 1919 года, — предусматривавший использование танков в следующем году для атаки германских штабов вплоть до уровня корпуса с целью парализовать управление и командование противника. Однако мир наступил прежде, чем британская армия смогла попытаться реализовать столь амбициозный замысел. Поэтому, когда Европа вступила в два десятилетия мира, танк, подобно самолёту, представлял собой скорее оружие с потенциалом и перспективами, чем средство, уже доказавшее свою эффективность на поле боя. Поспешные оценки, сформировавшиеся после Второй мировой войны, в корне исказили наше понимание процесса инноваций в бронетанковой войне 1920-х и 1930-х годов.