Очередь как нарратив: советский тематический пример

Очередь была постоянным и мгновенно узнаваемым атрибутом советской повседневной жизни. В идеологическом плане она означала «временные» трудности, с которыми сталкивалась страна. Для тех, кто стоял в очереди, это был неизбежный повседневный ритуал, пустая трата времени и источник раздражения. Хотя очереди существовали во времени и пространстве, они всё же играли особую, или по крайней мере довольно специфическую, роль в жизни советского человека. Вплоть до 1990-х годов феномен очереди привлекал внимание советских граждан и иностранцев, в частности тех, кто мог сравнить условия жизни в своих родных странах с условиями в СССР. Сегодня ситуация изменилась: очереди стали реже и, что важнее, само понятие очереди перестало занимать то место в общественном дискурсе, которое оно занимало ранее. С социологической точки зрения это уже достаточный повод для дальнейшего обсуждения. Очевидно, что изменения в экономической и политической жизни общества не обязательно ведут к немедленным изменениям форм самоидентификации людей, составляющих это общество. В какой степени трансформация, представленная социальными изменениями в бывшем Советском Союзе (исчезновение советской символики или сдвиги в фразеологии, например), согласуется с устоявшейся психологией людей и характером самой культурной традиции? Прежде чем пытаться ответить на этот по сути социологический вопрос, может быть полезно, во многих отношениях, заимствовать методологические инструменты фольклористики и этнографии. Под «фольклором» я понимаю здесь не только сказки, эпические поэмы, легенды и тому подобное, но также общие места коллективно значимого опыта: правила и табу, шутки и риторические клише, повседневные изречения, поговорки, цитаты и авторитетные отсылки. В этом смысле фольклор — это сфера смысла, где специализированные повседневные дискурсы принимают на себя обыденную природу языка и выполняют сопоставимую роль в социальной конструкции.