Формирование коренной идентичности в Индонезии: ресурсная политика и «племенная ниша»

Официальная позиция режима Сухарто заключалась в том, что Индонезия является страной, в которой нет коренных народов, или что все индонезийцы в равной степени являются коренными. Сарвоно Кусумаатмаджа (1993), государственный министр по вопросам окружающей среды, выступление на форуме неправительственных организаций. Международно признанная категория «коренные народы и племенные народы» (в соответствии с определением, содержащимся в Конвенции Международной организации труда № 169) не имеет прямого аналога в правовой системе Индонезии; в стране также нет резерваций или официально признанных племенных территорий. При Сухарто национальный лозунг «единство в многообразии» и экспозиции столичного тематического парка «Таман Мини» задавали допустимые пределы культурных различий Индонезии, тогда как усилия по развитию были направлены на улучшение положения «уязвимых групп населения», включая жителей отдалённых районов и тех, кого считали особенно отсталыми. Стремление к развитию сельские жители выражали через одобренные каналы процессов планирования «снизу вверх» и обращения к приезжавшим чиновникам. Национальных активистов и международных доноров, выступавших за права коренных народов, отвергали как романтиков, навязывающих бедным людям свои примитивистские фантазии, тогда как эти люди хотели — или, как считалось, должны были хотеть — развиваться подобно «обычным» индонезийцам. Тем не менее в последние годы правления Сухарто дискурс о коренных народах утвердился в кругах активистов, и его распространённость в индонезийской глубинке продолжает расти. Новые политические возможности, открывшиеся в постсухартовскую эпоху, позволяют предположить, что настало подходящее время осмыслить, каким образом формируется индонезийская «коренная» или «племенная ниша», кто может её занять и к каким последствиям это приведёт. Статья впервые была представлена в журнал CSSH в ноябре 1997 года. В ноябре 1998 года, после падения Сухарто, она была переработана и вновь направлена в журнал — в период, когда надежды на прогрессивные изменения и скептицизм в отношении реформаси присутствовали в равной мере. Ситуация в ноябре 1999 года, когда я в последний раз редактирую текст перед отправкой журнала в печать, изменилась…