Коррупция и государство: причины, последствия и реформирование

Нередко широкая общественность и ученые разделяют ошибочный стереотип. Ученым часто кажется, что они со своими фактами и анализом кричат в пустоту общественного безразличия. Население считает ученых безразличными к тому, «что и так всем известно». Однако в случае женских движений в Соединенных Штатах — точнее, масштабных социальных действий и социальных преобразований, вызванных требованиями гендерного равенства, — и ученые, и граждане часто разделяют одно и то же стереотипное определение активизма: уличный протест. Если уличный протест заметен, значит, социальные движения активны. Когда все спокойно, а поблизости нет ни полиции, ни камер, считается, что социальные движения идут на спад. Отчасти эта проблема определения носит научный характер, а отчасти связана с потребностью в действиях, задаваемой непрерывным ритмом новостного освещения. Сохраняется научная и медийная предвзятость в отношении того, что считать активизмом социального движения. Ученые и журналисты не только поддерживают определение социального движения через уличный протест, но и игнорируют присущую этому определению мужскую предвзятость. В частности, если главными политическими действующими лицами были мужчины — а на протяжении значительной части американской истории, точнее белые мужчины, имели особый доступ к публичному пространству, — то публичный протест мужчин рассматривается как непременный признак активизма социальных движений. Поэтому восстания против акцизов на виски, протесты против рабства, организация рабочего движения и даже разработка стратегий движения за гражданские права часто воспринимаются как преимущественно мужские явления и как признаки «настоящего» активизма социальных движений, несмотря на сложную роль женщин в этих движениях. Такой акцент затушевывает усилия женщин — на улицах и в организациях, иногда самостоятельно, а иногда совместно с мужчинами — по обеспечению соблюдения трезвости, завоеванию избирательных прав, выражению недовольства потребительскими расходами и обретению социального и экономического голоса в борьбе за гендерное равенство в последней четверти XX века.