Когда фашизм встретился с империей в оккупированной Японией Маньчжурии

В статье, посвящённой оккупированной Японией Маньчжурии, рассматривается вопрос о том, что отличало Японию, Германию и Италию от других империй в период «фашистского момента» — от последствий Первой мировой войны до поражения держав Оси в 1945 году. Хотя исследователи изучали политику и культуру фашизма в метрополии Японии, литература о фашистском империализме практически отсутствует. Действительно, общепринятым является термин «империя военного времени», а господствующей концептуальной рамкой — представление об империи, мобилизованной для тотальной войны. Одна из целей статьи — осмыслить, что может означать понятие «фашистский империализм» и какой вклад японский случай способен внести в его определение. Подробное сравнение с Германией и Италией выходит за рамки статьи, в которой определение фашизма строится вокруг четырёх ключевых элементов, выявленных на японском материале: идеологии азианизма и её представления о руководящей роли Японии в региональном движении антиколониальных национализмов; гипермилитаризма, далеко вышедшего за пределы военного империализма, проводившегося с конца XIX века, и сформировавшего новое возвеличивание военных действий и эстетики насилия; концепции «красной угрозы», стимулировавшей создание полицейского государства, направленного против коммунистической интеллигенции, политиков и активистов рабочего движения внутри архипелага, а также против коммунистических националистов в империи; и радикального этатизма, означавшего обращение к государству как к острию и плацдарму действий, направленных на преодоление кризиса. Все четыре измерения фашизма в Японии усиливались в процессе территориальной экспансии в 1931–1945 годах и связывали между собой преобразования в рамках единого комплекса «нация — государство — империя».