Границы справедливости: инвалидность, национальность, принадлежность к виду

Скорее как узел особых чувствительностей, забот и обеспокоенностей, проявляющихся в характерных схемах эмоциональной и практической реакции (с. 236). Опираясь на Филиппу Фут и Симону Вейль, Уиггинс выявляет нравственное значение солидарности и признания. «Признавая другого человека, мы признаём не просто субъекта сознания, но существо, которое будет стремиться интерпретировать нас, так же как и мы стремимся интерпретировать его или её» (с. 243). Приоритет первичных отвращений, с которого начал Уиггинс, затем связывается с действиями, нарушающими солидарность и отрицающими признание. А что если нам придётся нарушить базовые деонтологические правила, чтобы предотвратить катастрофу? Уиггинс отвечает пятой моральной категорией, охватывающей заботу обычного, достаточно добродетельного агента о сохранении тех условий, при которых человеческая цивилизация сможет выжить и/или обычная мораль сможет предъявлять свои характерные требования к нормальной человеческой жизни (с. 259). Ошибка, как у консеквенциалистов, — моделировать всю мораль на этих чрезвычайных случаях. Уиггинс решительно отстаивает «поэтапный» подход к морали: «[Т]е, кто презирают поэтапность... отрезают себя от всевозможных истин, тесно связанных с задаваемыми ими вопросами... В той мере, в какой довод в пользу морали можно изложить кратко, всё, что можно сказать, это то, что, как уже показано, она является самым предприимчивым и долговечным выражением, которое человек может найти для благожелательных склонностей, обнаруживаемых в себе» (с. 265). Эта интригующая книга не предназначена для подростков-студентов, которые найдут Уиггинса очень трудным и раздражающим для чтения. «Этика» определённо не подошла бы в качестве учебника для вводных курсов по этике. Её целевая аудитория — скорее те, кто новичок в философии, но не новичок в жизни. Такие читатели всё равно найдут Уиггинса сложным (а порой непонятным и старомодным), но также могут посчитать его интригующим и провокационным проводником в стремлении применять моральную философию к моральной жизни.