Когда литературная цензура проводится нестрого, на смену ей приходит самоцензура

Понимание литературного перевода как элемента борьбы за власть привело к возобновлению интереса к проблематике цензуры в переводе. Стремясь распутать сложные взаимосвязи между формальным правом и (интериоризированными) нормами, в этом эссе основное внимание уделяется добровольной или самоналоженной цензуре в тех сферах, где формальная цензура (то есть законодательное или религиозное право) не проводится строго. Сначала кратко рассматриваются некоторые аспекты формальной цензуры в Израиле, затем анализируются случаи, в которых граница между формальной цензурой и самоцензурой оказывается размытой. Будут рассмотрены два конкретных случая: первый связан с отношением переводчиков к употреблению слов «свинья» и «свинина», второй — с деятельностью Комитета, созданного Министерством образования в 1960-е годы для цензурирования непристойности в литературе. Эти случаи помогут пролить свет на глубокие корни механизмов самоцензуры и на снижение потребности в формальной цензуре, когда подчинённые группы или отдельные лица считают, что сотрудничество с консенсусом выгоднее, чем противостояние ему. Случай книги, запрещённой в ортодоксальной общине и поэтому подвергнутой предварительной цензуре перед переводом, позволит рассмотреть ещё один аспект цензуры — корректирующие меры, применяемые в тех случаях, когда добровольная самоцензура не осуществляется.