Анархический принцип христианской эсхатологии в евхаристической традиции Восточной Церкви

В XX веке богословие претерпело смещение акцентов: речь о последних вещах уже не обязательно занимала последнее место, как того требовали традиционные руководства по систематическому богословию; эсхатология перестала быть лишь одной из ветвей богословия и оказалась в центре нашего понимания христианской веры. Цель этого эссе — пойти дальше этой перестановки в богословском дискурсе и исследовать обращение внутри самого богословского понимания эсхатологии. Вслед за творчеством митрополита Пергамского Иоанна (Зизиулас) сформировалось иное понимание эсхатологии, признающее в Парусии не только событие, стоящее в конце истории (апокалиптическое завершение времени, которое всегда привлекало внимание некоторых христианских групп), но и событие, которое, будучи основано на Евхаристии, непрерывно течёт и пронизывает каждый момент истории. В последующем изложении я прослеживаю и раскрываю последствия такого нового понимания эсхатологии для современных богословий. В качестве проводников в этом исследовании я использую богословие Иоанна Зизиуласа и некоторые открытия, которые недавние исследования в феноменологии внесли в распоряжение богословия. Такое сочетание может показаться странным: что общего у богословия грядущего и философии вещей как таковых? Я полагаю, что феноменология, особенно в недавних формулировках нового поколения феноменологов, таких как Жан-Люк Марион, Жан-Ив Лакост и Ричард Керни, может быть очень полезным инструментом в руках евхаристической эсхатологии в её стремлении спасти эсхатологию от двойной опасности либо имманентизировать её, либо свести к утопии конца времён. Кроме того, структура «перевёрнутой интенциональности», на примере некоторых литургических форм, таких как гимнография и иконография, предлагается в качестве точки сошления феноменологии и евхаристической эсхатологии. Я пишу с убеждением, что эсхатология по существу является «теологией освобождения» (освобождающей нас от моральностных и социологических созвездий этого мира) и что, как показывают мои заключительные замечания, она имеет реальные, практические, повседневные последствия для того, как мы ведём свою жизнь и строим отношения с другими.