История анозогнозии

Хотя Бабинского (1914) обычно считают первооткрывателем анозогнозии, другие авторы, работавшие до него, внесли вклад в развитие этого понятия. Фон Монаков (1885), а также Дежерин и Виале (1893) впервые описали пациентов с корковой слепотой, не осознававших свою инвалидность, однако не отделяли это отсутствие осознания от остальных клинических проявлений. Антон (1999) описал пациентов с корковой глухотой и корковой слепотой, рассматривая эти нарушения осознания как симптом, независимый от неврологической дисфункции. Он концептуализировал их как самостоятельный феномен и попытался связать отсутствие осознания инвалидности с определёнными нейроанатомическими изменениями. Наконец, Бабинский (1914) ввёл термин «анозогнозия» для обозначения клинического состояния, концептуализированного Антоном (1899), и расширил это понятие от отсутствия осознания корковой глухоты и слепоты до отсутствия осознания гемиплегии. Выбор термина «анозогнозия» для обозначения наблюдаемого феномена имел важное значение, поскольку, говоря о «незнании болезни» (анозогнозии), Бабинский не только подчеркнул различие между «незнанием» и «болезнью», но и предложил использовать этот термин в более общем смысле, поскольку болезнь может обозначать множество других нарушений, помимо гемиплегии. Дальнейшие исследования показали, что: (а) пациенты с поражением мозга могут не осознавать различные виды нарушений; (б) анозогнозия может быть избирательной: человек с множественными нарушениями может не осознавать только один из имеющихся дефектов, при этом полностью осознавая остальные; и (в) отсутствие признания болезни не обязательно обусловлено нарушением осознания, а иногда должно рассматриваться как крайний, но понятный вариант адаптации к стрессу. Для такого состояния предпочтительнее термин «отрицание болезни», а не «анозогнозия». Вероятно, анозогнозию следует рассматривать как многофакторный феномен, обусловленный как когнитивными, так и мотивационными факторами.