ГОД ПЕРВЫЙ

Возвращение первого века как общего пространства, а не источника глубоко укоренившихся различий: освобождение прошлого, чтобы оно могло заговорить с нами иначе. Традиционные интерпретации античности противопоставляют Афины Иерусалиму, где Афины олицетворяют «разум», а Иерусалим — «веру». Однако, как напоминает нам Сьюзен Бак-Морсс, современные исследования опровергли это разделение. Обозначение первого века как нулевой точки — «года первого», — делящей время на «до» и «после», столь же произвольно и представляет собой не более чем условность, лишённую эмпирического смысла. В книге «ГОД ПЕРВЫЙ» Бак-Морсс освобождает первый век, чтобы он мог заговорить с нами иначе, возвращая его в качестве общего пространства, а не источника глубоко укоренившихся различий. Бак-Морсс стремится ниспровергнуть различные концептуальные данности, сформировавшие модерность как эпистему и приведшие нас к некоторым непродуктивным постмодернистским тупикам. К первому веку она обращается через сочинения трёх мыслителей, часто маргинализированных в современном дискурсе: Флавия Иосифа, историка Иудейской войны; неоплатонического философа Филона Александрийского; и Иоанна Патмосского, автора Откровения — последней книги христианской Библии. Среди других действующих лиц и собеседников появляются Антигона и Джон Колтрейн, Платон и Булвер-Литтон, аль-Фараби и Жан Ануй, Николай Кузанский и Зора Нил Хёрстон — не говоря уже о Декарте, Канте, Гегеле, Кристевой и Деррида. Бак-Морсс показывает, что нам больше не нужно расчленять историю, словно это беспризорный ребёнок, нуждающийся в защитительной мудрости Соломона. Те, кто жил в первом веке, принадлежат одному времени и потому не принадлежат нам.