Bibliothèques en dehors de l’Empire : institutions et pratiques culturelles de l’exil russophone (1870‑1956)

L’exil, habituellement associé à la perte et la privation, est également une expérience de transformation, individuelle et collective, qui s’appuie sur des pratiques culturelles, parmi lesquelles la lecture occupe une place de choix. Ce numéro s’intéresse aux bibliothèques de l’émigration russophone qui a marqué le continent européen entre le dernier tiers du XIXe et le milieu du XXe siècle. Le point de départ de notre réflexion est une collection unique d’imprimés de la Bibliothèque cantonale et universitaire de Lausanne qui compte plusieurs milliers de volumes en russe et qui restait inconnue du public universitaire. Ce fonds, nommé d’après sa cote « RU », possède un intérêt historique, documentaire et patrimonial, étudié dans le bloc « suisse » au sein du numéro. La Bibliothèque russe de Lausanne dont il garde les traces constitue un « lieu de mémoire » de la « colonie russe » dont l’importance pour l’histoire des mouvements révolutionnaires est bien connue, au même titre que les « colonies russes » de Zürich, de Genève et d’autres villes européennes. Ce numéro s’intéresse à d’autres bibliothèques issues de cette même émigration, à Leysin, à Paris et à Prague, pour interroger les pratiques culturelles de l’exil. À la lumière du nouvel exil, ces collections de livres représentent un intérêt tout particulier aujourd’hui : au‑delà de leur valeur documentaire, elles permettent d’accéder aux expériences de l’exil et aux identités complexes que ces expériences rendaient possibles. Exile, usually perceived as loss or deprivation, is also an experience of individual and collective transformation, supported by cultural practices, among which reading occupies a prominent place. This special issue focuses on the libraries of the Russian-speaking emigration that marked the European continent between the late 19th and the mid‑20th century. The starting point of our investigation is a unique collection of Russian-language printed books held by the Bibliothèque cantonale et universitaire de Lausanne which comprises several thousand volumes and was previously unknown to the academic public. This collection, named “Fonds RU” after it’s shelfmark, is an important historical, documentary and patrimonial object, studied in what forms the “Swiss” section in our summary. This Library constitutes what historian Pierre Nora calls realm of memory (lieu de mémoire) of the “Russian colony” of Lausanne, whose importance for the history of revolutionary movements is well known (alongside Zurich, Geneva and other European cities). This issue looks at the libraries, in Leysin, Paris and Prague, to examine the cultural practices of exile from this same emigration. These book collections are of particular interest today, in the light of the new exile: beyond their obvious documentary value, they enable us to access the experience of the exile and the complex identities that this experience informed. Изгнание обычно ассоциируется с потерями и лишениями, но оно также является опытом индивидуальной и коллективной трансформации, опирающейся на культурные практики, среди которых чтение занимает особое место. В этом номере рассматриваются библиотеки русскоязычной эмиграции, которая была заметным явлением в общественной жизни европейского континента в период с последней трети XIX века до середины XX века. Отправной точкой для наших исследований послужила уникальная коллекция печатных изданий Кантональной и университетской библиотеки Лозанны, насчитывающая несколько тысяч томов на русском языке. Она до сих пор оставалась почти неизвестной исследователям эмиграции, даже специалистам по Швейцарии. Этот фонд, названный по его шифру «RU», представляет исторический, документальный и культурный интерес и изучается в «швейцарском» блоке данного номера. Русская библиотека в Лозанне, к которой восходит собрание фонда, является «местом памяти» о «русской колонии», значение которой для истории революционных движений хорошо известно, наряду с «русскими колониями» в Цюрихе, Женеве и других европейских городах. С целью более широкого изучения культурных практик изгнания в этом номере рассматриваются и другие библиотеки, созданные той же эмиграцией, — в Лезене, Париже и Праге. В свете нового изгнания 2020‑х годов эти книжные собрания представляют сегодня особый интерес и не только благодаря ценности хранимых в них изданий, зачастую редких: они представляют оригинальную перспективу для изучания опыта изгнания и сложных идентичностей, основанием которым стал этот опыт.