Чтение настроений солдат: российская военная цензура и конфигурация чувств в годы Первой мировой войны

Уильям Г. Розенберг — почётный профессор истории Мичиганского университета, научный сотрудник по истории Бодин-колледжа и ассоциированный научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории Российской академии наук. Его научные интересы связаны с позднеимперской и революционной Россией, теорией истории и архивами. В 2011 году он совместно с Фрэнсисом Кс. Блуэном опубликовал книгу «Обработка прошлого: борьба за авторитет в истории и архивах» (Oxford University Press), удостоенную премии Уолдо Гиффорда Лиланда Общества американских архивистов. Розенберг занимал должность вице-президента Исследовательского отдела Американской исторической ассоциации (AHA) и президента Американской ассоциации содействия развитию славистики (ныне — Ассоциация исследований Восточной Европы и Евразии). Хотя историческое изучение эмоций является активно развивающимся направлением, анализ того, как чувства могут влиять на ход исторических событий, по-прежнему представляет для историков сложную проблему. Значительный объём исследований помог нам понять, каким образом эмоциональный опыт исторически формируется культурными нормами и социальными контекстами; кроме того, мы осознали концептуальную ценность выявления эмоциональных сообществ.1 Существуют также впечатляющие исследования контекстуализированных социальных значений таких ключевых эмоций, как страх, способов, которыми эти значения влияют на гендер и гендерные отношения, а также видов эмоциональной мобилизации, задействованных массовой политикой.2 Уильям Редди и другие исследователи изучали также неврологические аспекты эмоций; среди них есть несколько российских учёных, чьи работы мало известны за рубежом. Сами оказавшись вовлечёнными в постсоветские потрясения, связанные с эмоциональной и социальной дезориентацией, они стремились добавить «как это действительно ощущалось» к традиционному исследованию «как это действительно было».3 Действительно, не будет преувеличением сказать, что большинство добросовестных историков теперь признают: некоторое понимание чувств является ключом к расшифровке того, как исторический опыт проживался и запоминался.4 Однако проблема непосредственного доступа к эмоциям…