Кораблекрушения и древняя торговля в Средиземноморье

Исследование древнего мира, особенно Римской империи, в последнее время характеризуется возросшим интересом к экономике и, в частности, к торговле. Ряд факторов этому способствует: с одной стороны, влияние марксизма, рассматривающего экономические и социальные (в отличие от политических) факторы в историческом развитии (см. Carandini 1968; Hopkins 1983), а с другой — возросший объём и качество археологических данных (см. Peacock 1977; Lloyd 1977). Однако растущая тонкость подходов привела к усложнению интерпретаций и некоторому разочарованию. Археологические методы теперь в определённой степени позволяют получить «целостное видение» прошлого, но, разумеется, полномасштабная реконструкция древних обществ физически и экономически невозможна. Аналитические методы становятся всё более мощными, но их стоимость в академическом времени делает надёжность выборки критически важной, и фактически может оказаться невозможным сопоставить доступное аналитическое время с полезностью получаемой информации. Более того, пределы вывода из археологической идентификации могут быть настолько низки, что такие выводы становятся банальными (например, почти любой римский объект даёт некоторый импортный материал и потому в некотором смысле является свидетельством активной торговли). Проблемы с искажением выборки, неполным извлечением и неравномерным распределением исследований, вероятно, делают установление «археологической статистики» невозможным. Тем не менее представления или по крайней мере ключевые образцы могут быть получены в особых контекстах, о трёх типах которых невольно вспоминаешь: