Кто боится джадидизма?: Осмысление наследия холодновоенного парадигмы

С 1990-х годов ученые в областях истории Центральной Азии, Поволжья-Урала, Северного и Южного Кавказа и Крыма обсуждают роль джадидизма в изучении истории мусульманских обществ в условиях российского имперского правления. Понятие «джадидизм» — по-разному описываемое как программа обучения грамотности на тюркских языках, набор образовательных реформ и движение, выступающее за широкий спектр культурных, социальных и правовых преобразований, направленных на «модернизацию» мусульманских общин — впервые появилось в советской историографии в 1920–1930-х годах. В 1960-х годах, когда Холодная война достигла нового пика, джадидная парадигма проникла в англо- и франкоязычные исторические исследования и стала главным ракурсом, через который западная аудитория знакомилась и интерпретировала истории мусульман в поздней имперской России. Открытие архивов и библиотечных коллекций после распада Советского Союза и принятие новых теорий и парадигм в российских исследованиях ослабили влияние джадидной парадигмы на западную науку. Одновременно началась серия ожесточенных споров о наследии джадидной парадигмы и о том, как лучше исследовать интеллектуальную историю мусульман России в постхолодновенном контексте. В этом эссе я излагаю историю взлета и падения старой джадидной парадигмы в европейских и американских исследованиях. Я анализирую, как эволюционировало изучение интеллектуальной истории Центральной Азии после упадка парадигмы, и что эта эволюция и вклад в этот выпуск журнала предполагают для дальнейшего исследования историками природы, масштабов и значения мусульманских реформаторских движений без возрождения старой джадидной парадигмы.