Обращение к историческим сюжетам в сочинениях «отцов-основателей» старообрядчества и их «историческая эрудиция»

Доказательство посредством обращения к событиям прошлого было важной составляющей ранней старообрядческой полемики. Исследователи неоднократно обращали внимание на эту особенность. Однако чаще всего ученых интересовали «большие» исторические концепции старообрядцев и их интерпретация исторических событий в свете эсхатологических теорий. Гораздо реже рассматривались исторические сюжеты, использовавшиеся старообрядцами в полемике по отдельным вопросам, например догматического или нравственного характера. Представляется, что обращение ко всей совокупности аргументов с примерами из прошлого важно не только для выявления круга чтения, системы книжных авторитетов и истоков идеологии раннего старообрядчества, но и для понимания характера и специфики знаний о прошлом, которыми обладали его «отцы-основатели». В контексте споров вокруг церковной реформы 1650–1670-х годов старообрядческие авторы, иногда вынужденные оперативно противостоять нововведениям, прежде всего обращались к уже известным им источникам, из которых могли почерпнуть необходимые сведения о прошлом, а затем на этой основе предпринимали поиск новых данных. Книжными источниками таких примеров, наряду с собственно историческими произведениями, часто были сочинения, основная функция которых не была связана с передачей исключительно исторических знаний. Сведения о прошлом извлекались из печатных изданий, предназначенных для религиозного обучения («Книга о вере», «Кириллова книга»), из древнерусских произведений вероучительного и полемического содержания (Максим Грек, Иосиф Волоцкий), агиографических сочинений и источников канонического права, прежде всего Кормчей книги. Этот перечень произведений хорошо известен исследователям старообрядчества в связи с анализом идеологических вопросов. Однако их роль в формировании «исторической эрудиции» защитников старого обряда не столь очевидна. Представляется, что они были полноценными источниками более или менее широко распространенных знаний — насколько это позволяет установить сохранившийся текст.