Естественный язык и естественный отбор

Многие утверждали, что эволюцию языковой способности человека невозможно объяснить дарвиновским естественным отбором. Хомский и Гулд предполагали, что язык мог эволюционировать как побочный продукт отбора на другие способности или как следствие пока ещё неизвестных законов роста и формообразования. Другие исследователи утверждали, что биологическая специализация на грамматике несовместима с любым из положений дарвиновской теории: она якобы не демонстрирует генетической изменчивости, не могла существовать в промежуточных формах, не даёт селективных преимуществ и потребовала бы большего времени эволюции и геномного пространства, чем доступно. Мы рассматриваем эти аргументы и показываем, что они основаны на неточных представлениях о биологии или языке либо о том и другом. Эволюционная теория предлагает ясные критерии, позволяющие приписать признак действию естественного отбора: сложная организация, соответствующая некоторой функции, и отсутствие альтернативных процессов, способных объяснить такую сложность. Человеческий язык отвечает этим критериям: грамматика представляет собой сложный механизм, адаптированный к передаче пропозициональных структур через последовательный интерфейс. Автономные и произвольные грамматические явления приводились в качестве контрпримеров позиции, согласно которой язык является адаптацией, однако такое рассуждение ошибочно: коммуникационные протоколы зависят от произвольных соглашений, которые являются адаптивными, пока разделяются участниками. Следовательно, усвоение языка ребёнком должно систематически отличаться от эволюции языка у вида, а попытки провести между ними аналогию вводят в заблуждение. Рассмотрев другие аргументы и данные, мы приходим к выводу, что существуют все основания полагать, что специализация на грамматике эволюционировала посредством обычного неодарвинистского процесса.